Отдельные вопросы применения и значения принципа добросовестности при распоряжении исключительным правом

Аннотация

The article focuses on the issues of application and significance of the principle of good faith in the disposition of the exclusive right. Keywords: intellectual rights, disposal of right, co-ownership, co-authorship, termination of exclusive right Особенность гражданско-правового метода регулирования общественных отношений состоит в том, что, с одной стороны, само гражданское право характе- ризуется определенным внутренним единством, а с другой – тем, что те или иные приемы гражданско-правового регулирования общественных отношений различа- ются в зависимости от конкретных подотраслей гражданского права, что является отражением его дифференциации [1]. В качестве одного из самых ярких выражений единства в дифференциации гражданского права выступают принципы гражданского права. Они задают общие фундаментальные начала, на которых строится сама отрасль гражданского права, позволяют отделить гражданское право от иных отраслей права и предопределяют выстраивание всего гражданско-правового регулирования в определенном ключе. Принципы по-разному проявляют себя в различных подотраслях гражданского права, их применение также различается в зависимости от конкретной подот- расли. Принцип добросовестности признается одним из базовых принципов граж- данских правоотношений. Причем, как и любой другой принцип гражданского права, принцип добросовестности задает упомянутые «единство и дифференциа- цию». Это обусловлено тем, что данный принцип является синонимом справедли- Цифровые технологии и интеллектуальные права вости, выражая идею подлинного, а не конвенционального права, задачей «нахож- дения» которого в той или иной степени занимается правоприменитель, законода- тель или судья. В связи с этим Д. В. Дождев подчеркивает, что добросовестность отнюдь не является неким этическим, моральным стандартом, позволяет изменять право тогда, когда оно не дает прийти к справедливому результату, напротив, по- нятие справедливости является синонимом подлинного (объективного) права, по- иск которого являлся главной задачей римского юриста, в противовес праву стро- гому (писаному) [2]. Добросовестность может пониматься как некий нравственный стандарт, описывающий допустимые этические рамки поведения лица. Так, И. Б. Новицкий подчеркивал, что добросовестность «таит в себе такие элементы, как знание о дру- гом, о его интересах; знание, связанное с известным доброжелательством; элемент доверия, уверенность, что нравственные основы оборота принимаются во внима- ние, что от них исходит каждый в своем поведении» [2]. Добросовестность пред- ставляет собой поиск некоторого нравственного баланса между эгоизмом и аль- труизмом в поведении лица: лицо не должно вести себя чрезмерно эгоистично, учитывая лишь свои собственные интересы и не считаясь с интересами других, но при этом оно и не обязано действовать только в соответствии с интересами дру- гого лица. Похожее мнение высказал А. Г. Карапетов, отмечая, что «зачастую ссылка на нарушение принципа добросовестности означает моральное осуждение неко- его поведения участника оборота, нарушающего представления о должной дело- вой этике и справедливости» [3]. Следует обозначить определенную специфику, которая усматривается за принципом добросовестности в сфере интеллектуальных прав. Если в классическом обязательственном праве принцип добросовестности требует учета интересов контрагента при возникновении, изменении или прекра- щении правоотношения, то в нормах об интеллектуальных правах его содержание представляется более широким: очевидно, что вполне допустимо говорить об обя- занности действовать добросовестно не только по отношению к конкретному контрагенту, но и по отношению ко всем лицам в принципе. Эта специфика пред- определяется в первую очередь абсолютным характером исключительного права. Лицо, которое обладает исключительным правом или претендует на то, чтобы им обладать, обязано вести себя добросовестно по отношению ко всем участникам оборота в сфере исключительных прав в силу абсолютного характера данных прав, поскольку абсолютному праву корреспондирует всеобщая пассивная юри- дическая обязанность третьих лиц воздерживаться от их нарушения. В связи с этим интерес вызывает позиция С. А. Синицына, который считает, что всеобщая пассивная юридическая обязанность третьих лиц воздерживаться от нарушения субъективного права не является по своей природе гражданско-правовой. С. А. Синицын подчеркивает, что «ее соблюдение не влечет возникновения граж- данско-правовых последствий, являясь общей публичной регулятивно-охрани- тельной юридической обязанностью, касающейся всех без исключения лиц, под- чиненных государству и санкционированным им источникам права» [4]. Цифровые технологии и интеллектуальные права Особенно интересно обратить внимание на то, как добросовестность пра- вообладателя при осуществлении своих интеллектуальных прав проявляется в си- туации с распоряжением своего права. При этом как в рамках единой правовой общности соправообладателей, так и за ее пределами при вступлении в договор-