Защита голоса человека: сравнительное исследование права россии и китая

Аннотация

Recently, the problem of recognition and use of the human right to voice as a personal non-property right of an individual has become increasingly relevant. This article provides a general overview of the current state of legislative regulation of human voice protection in Russia and China, as well as an analysis of Chinese judicial practice for possible further borrowing of some practical aspects of Chinese civil law and law enforcement related to the protection of human voice. Цифровые технологии в системе правовых отношений (молодежное пространство науки) Keywords: voice protection, personal non-property rights, comparative law, Russian civil law, Chinese civil law, rights protection Введение. Для обозначения проблематики данной статьи для начала необ- ходимо определиться с ключевым ее понятием – понятием голоса. Согласно опре- делению Музыкальной энциклопедии, голос – это «разнообразные звуки, образу- ющиеся при помощи голосового аппарата и служащие для общения между жи- выми существами. У человека это общение осуществляется в основном посред- ством речи и пения» [9]. Высокую оценку получает голос как благо для лиц опре- деленных профессий (артист оперы, диктор радио и телевидения, пародист, ими- татор, врач-психотерапевт, экскурсовод и пр.). Кроме того, голос – одна из уни- кальных черт личности, а с юридической точки зрения он является объектом лич- ных неимущественных прав физического лица и одной из форм биометрической аутентификации, позволяющей идентифицировать личность человека по совокуп- ности своих уникальных характеристик [2]. Основная часть. В современном российском законодательстве голос фигу- рирует в основном как «биометрический» показатель (см., например, Федераль- ный закон от 27 июля 2006 г. № 152-ФЗ «О персональных данных», Постановление Правительства РФ от 30 июля 2018 г. № 772, распоряжение Правительства РФ от 30 июня 2018 г. № 1322-р и др.). Так, согласно ст. 11 ФЗ № 152, биометрическими персональными данными признаются сведения, которые характеризуют физиоло- гические и биологические особенности человека, на основании которых можно установить его личность. В современном мире голос уже является примером та- ких сведений и применяется в ряде методов информационной защиты, требующих для разблокировки, к примеру, не просто ввести верный пароль, но произнести его голосом владельца аккаунта. Несмотря на то, что голос как объект личных неимущественных прав в Рос- сии пока не охраняется, предполагаем, что суд может применить по аналогии нормы, защищающие изображение (ст. 152.1 ч. 1 Гражданского кодекса РФ), придя к выводу, что, например, запись голоса человека может быть обнародована и ис- пользована в дальнейшем только с его согласия либо, после его смерти, с согласия детей, пережившего супруга или родителей. На фоне стремительного развития цифровых технологий и технологии искус- ственного интеллекта, создания компьютерных программ для синтеза голоса либо его изменения («автотюн»), появления технологии создания так называемых дипфей- ков (от англ. deep learning – «глубокое изучение» и fake – «подделка») и прочих фак- торов проблема признания голоса человека как отдельного объекта гражданских прав встает все острее. Так, в январе 2023 года Союз дикторов обратился к главе комитета Государственной Думы по информационной политике А. Е. Хинштейну с просьбой об установлении специального регулирования синтеза человеческого голоса и ис- пользований технологии искусственного интеллекта, так как использование подоб- ных технологий влечет прямую угрозу существованию таких профессий, как, напри- мер, диктор или актер озвучивания (дубляжа) [12]. На текущий момент во многих странах мира голос человека является объ- ектом его нематериальных прав наравне с изображением (см. п. 6 ст. 2 ч. 1 Закона Израиля о защите частной жизни, п. 18 ст. 66 Конституции Эквадора, п. 7 ст. 2 Цифровые технологии в системе правовых отношений (молодежное пространство науки) Конституции Перу и ст. 15 ГК Перу, ст. 3344 (а) ГК Калифорнии, п. 2 ст. 1023 ГК КНР и др.). Отношение к подобному «приравниванию» права на голос к праву на изображение может быть спорной позицией. Так, М. Н. Малеина полагает анало- гию закона неприменимой, несмотря на одинаковую цель нематериальных благ (облика и голоса) – индивидуализацию гражданина [7], в то время как А. Г. Мат- веев и Е. Ю. Мартьянова, наоборот, считают аналогию очевидным инструментом защиты права на голос [8]. Подобной позиции придерживается и китайский законодатель. Часть 2 ст. 1023 ГК КНР гласит: «К защите голоса физических лиц по аналогии применя- ются соответствующие положения о защите изображения» [3. С. 353]. В то же время в дальнейшей китайской юридической практике защита голоса человека об- растает множеством нюансов, изначально не свойственных защите изображения. Например, в отношении голоса используется так называемый критерий известно- сти [15]. Концепция этого критерия заключается в том, что необходимо по-раз- ному подходить к защите голоса широко известных лиц (крупные по