Тактика производства вербальных и невербальных следственных действий при расследовании киберпреступлений

Аннотация

The article discusses the current problems arising in the investigation of cybercrimes. The system of means by which these types of criminal acts are committed is investigated: e-mail, file archives, video blogs, information carriers (personal computers, laptops, optical disks, smart watches, smart bracelets, smartphones, etc.), an optimal combination of verbal and non-verbal methods that contribute to the rapid disclosure and investigation of the acts in question is proposed. 46 Цифровые технологии в системе уголовно-правовых отношений Keywords: Computer crimes, Cybercrimes, Computer tools, Computer technologies, Verbal and non-verbal investigative actions Актуальность выбранной темы обуславливается тем, что проблема инфор- мационной безопасности является одной из ведущих в современном обществе. Как указывают исследователи, Россия является одной наименее защищенных от киберугроз стран, что приводит к массированным атакам на экономику, политику, общественную жизнь. Большая часть совершаемых преступлений обусловлена обострением идеологической борьбы и тем давлением, которое западный мир ока- зывает на Россию. Именно поэтому в настоящее время специалисты в области юри- спруденции особенно активно обращают внимание на изучение киберпреступлений и механизмов борьбы с ними. Важным является и то, что данный вид преступлений направлен не только против безопасности страны, но и частной жизни гражданина. В УК РФ [1] дается достаточно точная классификаций преступлений и ответ- ственности, которая предусмотрена ст. 272–274 гл. 28 УК РФ. Однако определение киберпреступления, как общественно опасного деяния, отсутствует. В научной литературе также не существует единой точки зрения на содержание понятия. В. Б. Вехов, Ю. И. Ляпунов, Н. А. Селиванов используют термин «компьютерные преступления», хотя и считают, понятие применимо только к криминологическому и криминалистическому аспектам. М. Ю. Дворецкий, В. А. Копылов, В. В. Крылов, В. А. Пархомов предлагали использовать термин «информационные преступле- ния». И. Н. Соловьевым предложен термин «преступление, совершенное в кибер- пространстве» [6. C. 64]. И. А. Петрова и И. А. Лобачев считают целесообразным называть киберпреступления «преступлениями в сфере компьютерной (цифровой) информации» [4. С. 56]. Наиболее приемлемым является определение, предложенное Д. Н. Карповой: «Киберпреступление – это акт социальной девиации с целью нанесения экономи- ческого, политического, морального, идеологического, культурного и других видов ущерба индивиду, организации или государству посредством любого технического средства с доступом в Интернет» [3. С. 48]. Предложенное исследователем определение отражает основные аспекты пре- ступлений, совершаемых в интернет-пространстве, и подчеркивает, что киберпресту- пления могут охватывать все стороны общественных отношений и распространятся на все слои общества, государственные структуры, предприятия и организации. Однако данное определение следует дополнить уточнением, что к киберпресту- плениям следует относить не только преступные деяния, связанные с обработкой, хранением или передачей компьютерной информации, но и «любые преступные посягательства, совершаемые с применением информационно-коммуникационных технологий» [5. С. 104]. Определенный интерес представляют научные концепции ученых (Ю. М. Ба- турин и А. М. Жодзишский), которые считают, что киберпреступлений как само- стоятельного вида не существует, а все деяния в киберпространстве должны ква- лифицироваться по общеуголовным статьям. С. Ю. Бытко прямо указывает на то, что природа преступлений, совершаемых в киберпространстве, принципиально не меняется, хищение остается тайным хищением чужого имущества, мошенничество 47 Цифровые технологии в системе уголовно-правовых отношений остается мошенничеством, доведение до самоубийства полностью соответствует положениям ст. 100 УК РФ, а кража рассматривается не только, как преступление, связанное с кибертехнологиями, но и по ст. 158. Исследователь указывает на «не- жизнеспособность выбранной концепции и необходимость возврата к прежним представлениям, согласно которым процессы передачи и обмена информацией выступают в качестве вспомогательных и не могут претендовать на роль самостоя- тельных общественных отношений» [2. С. 18]. Данная научная позиция не лишена смысла, так как к киберпреступлениям отно- сятся преступления, предусматривающие наказания по ст. 146, 159, 242 УК РФ и т. д. Об этом свидетельствует и судебная практика. Так, в Постановлении от 5 августа 2013 г. по делу № 10–7098 Московского городского суда преступле- ния квалифицировались по ч. 2 ст. 146 и ч. 2 ст. 273 УК РФ, Постановлением от 20 апреля 2015 г. № 44У-6/2015 Президиума Курганского областного суда в от- ношении Д. применены ч. 2 ст. 158 УК РФ и ст. 273, в Апелляционном опреде- лении № 10–86/2014 Челябинского областного суда оставлена мера пресечения в отношении Н., осужденного по ч. 2 ст. 146 УК РФ и ч. 3 ст. 273 УК РФ и т. д. Следовательно, можно согласиться с тем, что прес