Риторика законодателя в вопросе изъятия электронных носителей информации и копирования с них информации при производстве следственных действий

Аннотация

Electronic media, their seizure and copying of information directly relevant to the investigation of crimes from them are a litmus of modern trends in digitalization, large-scale use of IT technologies in various fields, including by persons committing socially dangerous acts using these technologies. The article analyzes the legislator’s view on the issue of the mechanism of introducing electronic media directly related to the investigation of a crime, the results of the perception of innovations by law enforcement practice, the need for improvement of the provisions of the law. Keywords: Information society, Electronic media, Seizure of electronic media, Copying of information, Digitalization, Evidentiary value, Use of special knowledge, Participation of a specialist Информационное общество, цифровизация, информационные технологии – символы современного мирового и российского поступательного развития в сторону технического прогресса, направленного на взаимодействие общества и государства посредством технологий беспроводной передачи информации, искусственного ин- теллекта, возможности использования электронных платежных систем. Современные технологии буквально проникли в каждую сферу жизни общества, взаимодействия населения с органами власти, оказывая важное, а порой, решающее воздействие при принятии тех или иных решений в повседневной жизни и профессиональных областях [1. P. 2517]. Правовая сфера в этом вопросе не является исключением. Одной из тенденций цифровизации юридической деятельности является появление смарт-контракта, основанного на технологии блочных цепей (блокчейн), исполь- зование информационных технологий в различных видах судопроизводства, в том числе уголовно-процессуального. Стратегия развития информационного общества в Российской Федерации на 2017–2030 годы определяет основные ориентиры в механизме формирования общества знаний, возврата от так называемого клипового мышления к научному, образовательному уровню восприятия окружающего мира [12]. Отдельные из принципов указанного нормативного акта коррелируются со смысловым наполнением, сутью уголовного судопроизводства и выражаются 40 Цифровые технологии в системе уголовно-правовых отношений в обеспечении требований законности и разумности при проведении всех действий, связанных с получением информации о физических и юридических субъектах; гарантированности со стороны государства защищенности интересов российских граждан в информационной сфере. Обеспечение национальных интересов, стратегических национальных ори- ентиров в развитии информационного общества корреспондируют международ- но-правовым актам, в частности, Окинавской хартии Глобального информацион- ного общества, ставящей IT-технологии определяющим фактором формирования и развития общества двадцать первого века [10]. Цифровизация всех сфер жизнедеятельности общества и государства, необ- ходимость использования цифровых ресурсов в праве, рост киберпреступности, сохранение важной для расследования преступлений информации на электронных носителях вынуждают законодателя на ответную реакцию в виде новелл, регламен- тирующих информационно-цифровую составляющую уголовного судопроизводства. Неизменным остается постулат о необходимости создания действенной системы гарантий прав участников уголовного судопроизводства по всевозможным вопро- сам, связанным с IT-технологиями. Федеральный закон от 27.12.2018 № 533-ФЗ [5] видоизменил механизм нор- мативного регулирования в вопросах появления и использования в производстве по уголовным делам сведений, полученных с электронных носителей, добавив в ст. 164 УПК РФ ч. 4.1, а также введя новую норму 164.1. При этом из ст. 182 и 183 УПК РФ, регламентирующих, соответственно, производство обыска и выемки, были ис- ключены части, содержавшие нормативные руководства по изъятию электронных средств и копированию с них информации. Ключевым при анализе и толковании новелльных установлений является термин «электронный носитель информации». И здесь возникают определенные трудности ввиду отсутствия в уголовно-процессуальном законе легального опреде- ления, значимого именно для понимания такого объекта как составного компонен- та системы доказательств. Безосновательно было бы утверждать, что российское законодательство и система национальных стандартов не содержат каких-либо терминов, имеющих отношение к рассматриваемому вопросу. Например, УК РФ дает понятие компьютерной информации, Национальный стандарт РФ ГОСТ Р 7.0.8–2013 «Система стандартов по информации, библиотечному и издательскому делу. Делопроизводство и архивное дело. Термины и определения» [11] так же, как и Федеральный закон от 27 июля 2006 г. № 149-ФЗ «Об информации, информацион- ных технологиях и о защите информации» [7], обращаются к категории «электронный документ». Однако интересующий нас термин содержит только ГОСТ 2.051–2013 «Единая система конструкторской документации (ЕСКД). Электронные документы. Общие положения (с Поправкой)» [3], представляя его как материальный носитель, используемый для за