Между приватностью, суверенитетом и цензурой – последствия ареста дурова

Аннотация

The arrest of Pavel Durov represents a serious watershed in terms of the application of legislation to regulate digital technologies. The division into states with a high level of protection of freedom of expression, privacy and guarantees of appropriate rights loses meaning and application value, becoming a banal declaration. The author argues that in the situation of the arrest of Pavel Durov identical in their basis problems in communication between the state and the digital platform in the case of the European Union have led to the use of much more severe and even repressive tools, Unprecedented in history. This fact not only underlines the conclusion that the Russian state has been unreasonably accused of reprisals against Telegram, but also that Russia remains a defender of freedom of speech on the international scene. Keywords: Durov, cyberlaw, digital technology, freedom of speech, the Internet, digital platforms, EU Digital Services Act Введение. Арест основателя мессенджера Telegram после приземления его частного самолета в Париже в августе 2024 года вызвал грандиозный шок для ми- рового технологического сообщества и общественности [1. C. 14]. Как заявил сам Павел Дуров, «ни один инноватор не будет создавать новые продукты, если он знает, что может быть лично ответственным за потенциальное злоупотребление этими продуктами». С этим замечанием трудно не согласиться. Немаловажно и то, как стремительно изменяется правовой ландшафт относительно цифровых плат- форм. Зарубежные исследователи любили выделять государства с «низким уров- нем свободы в Интернете», к которым «традиционно» относят Китай и Россий- скую Федерацию, и государства с «высоким уровнем правовых гарантий свободы слова» – после ареста Павла Дурова, вероятно стоит чрезвычайно осторожно от- носиться к таким тезисам, а лучше всего вообще отвергнуть такое деление, при- знав, что оно является не более чем пропагандистским штампом. Тем не менее важен оперативный анализ последствий для регулирования платформ такого шага французской прокуратуры, а они весьма масштабны. Основная часть. В первую очередь следует отметить, что Закон о цифро- вых услугах ЕС (Digital Services Act, DSA) приобретает мрачную репрессивную окраску. Например, следует напомнить о случае, когда Илон Маск объявил о том, что ему поступило предложение от руководства Еврокомиссии заключить тайную сделку с целью установить цензуру на платформе X (бывший Twitter1): «Если мы 1 Х (Twitter) – социальная сеть, заблокированная на территории Российской Федерации за распростране- ние незаконной информации. Цифровые технологии в системе публично-правовых (государственно-правовых) отношений будем тихо осуществлять цензуру, никому не сказав, они не будут нас штрафовать. Другие платформы согласились на эту сделку. Х2 не согласился». Отметим, что представители Еврокомиссии ранее выступали с недвусмысленными угрозами в адрес X3 , в частности, Тьери Бретон, комиссар Еврокомиссии по внутренним рынкам, обращался с открытым письмом к Илону Маску накануне запуска интер- вью с кандидатом в президенты США Дональдом Трампом 12 августа 2024 года на платформе X4, где заявил следующее: «Мы следим за потенциальными рисками в ЕС, связанными с распространением контента, который может подстрекать к насилию, ненависти и расизму в связи с крупными политическими или обще- ственными событиями во всем мире, включая дебаты и интервью в контексте вы- боров». В контексте заявления Илона Маска о непубличном предложении о возмож- ной цензуре платформы X5 со стороны Еврокомиссии, следует сделать вывод, что реальное значение Digital Services Act в том, чтобы дать руководящим органам ЕС мощные инструменты установления контроля за информационным простран- ством, а ссылки на необходимость борьбы с ненавистью, расизмом и другими угрозами – это скорее риторика, призванная прикрыть цензурные требования. Если мы посмотрим на ситуацию с Павлом Дуровым и Telegram именно в таком контексте, мы увидим продолжение данной политики, а точнее, новую точку эскалации в борьбе за информационное пространство. Какие же обвинения были предъявлены Дурову и как они связаны с описанными выше процессами? Их список несколько меньше, чем было объявлено при аресте, и тем не менее он весьма значителен и серьезен: 1. отказ передавать компетентным органам информацию и документы; 2. предоставление услуг криптографии для обеспечения конфиденциаль- ности без сертифицированного декларирования; 3. соучастие в организованном мошенничестве; 4. соучастие в хранении порнографических материалов; 5. соучастие в приобретении, перевозке, хранении, продаже наркотиков; 6. соучастие в обеспечении незаконных транзакций в организованной группе [2]. Тот факт, что данные обвинения намного серьезнее, чем те, которые в свое время выдвигали российские правоохранительные органы, можно назвать доста- точно ироничным, однако на самом деле смешного здесь мало. В 2017 году в ре- зультате принятия поправок в Федеральный закон «Об информации, информаци- онных технологиях и защите