Генезис и эволюция политики США в Центральной Азии при администрациях Б.Клинтона и Дж.Буша-мл

Аннотация

Актуальность и востребованность темы диссертации. Намеченные в рамках Стратегии действий по пяти приоритетным направлениям развития Республики Узбекистан в 2017-2021 годы, модернизация государственного управления, продвижение экономических и демократических преобразований требуют от страны проведения прагматичной и инициативной политики на международной арене. Одним из фундаментальных внешнеполитических приоритетов Узбекистана является выстраивание сбалансированных, стабильных и предсказуемых отношений с крупными государствами и региональными державами. Принципиальная позиция нашей республики заключается в том, что «сохраняя внеблоковый статус, Узбекистан открыт к диалогу. Мы заинтересованы в расширении сотрудничества со всеми партнёрами во имя мира, прогресса и процветания... Главным приоритетом своей внешней политики Узбекистан сегодня определяет регион Центральной Азии»1. В этом контексте в качестве центральноазиатской подсистемой международных отношений, регион оказался под пристальным вниманием влиятельных международных акторов — США, России, Китая, Ирана, Турции, Индии и стран ЕС, заинтересованных в усилении своего влияния в регионе. В современной международно-политической литературе уделяется серьезное внимание различным аспектам внешнеполитической стратегии США, в том числе в отношении государств Центральной Азии. В научной литературе активно разрабатываются разносторонние и сбалансированные оценки американской политики в Центральной Азии с учетом национальных интересов стран региона. Результаты таких исследований не только расставляют акценты и определяют приоритеты политики США в Центральной Азии, но и содействует пониманию стратегии на удержание глобального влияния США и их присутствия в отдельных регионах мира. Исследования генезиса и эволюции политики США в Центральной Азии можно разделить на несколько этапов. Особый интерес представляет деятельность президентских администраций Б.Клинтона и Дж.Буша-мл. Именно в этот период формировалось системное представление об интересах, истинных целях и намерениях США в отношении стран Центральной Азии. Предложенные США инициативы и проекты требуют разносторонних и сбалансированных оценок с учетом национальных интересов стран региона. Без учета американского фактора невозможны понимание и оценка эволюции международно-политической ситуации в регионе, равно как и стратегий внешнеполитической деятельности стран Центральной Азии после обретения ими независимости. Выполнению задач, поставленных в Указе Президента Республики Узбекистан «О Стратегии действий по дальнейшему развитию Республики Узбекистан» (2017.); законах «О Концепции внешнеполитической деятельности» (2012), «О международных договорах» (1995); Военной доктрине Республики Узбекистан (1995); Декларации между Республикой Узбекистан и Соединенными Штатами Америки о стратегическом партнерстве и основах сотрудничества (2002); Соглашении между Правительством Республики Узбекистан и Правительством Соединенных Штатов о сотрудничестве в сфере науки и технологий (2010) и других нормативно-правовых актах государства посвящено данное исследование. Цель исследования - осуществление комплексного анализа приоритетов внешнеполитической стратегии США в отношении стран Центральной Азии в период деятельности президентских администраций Б.Клинтона и Дж.Буша-мл. Научная новизна исследования заключается в следующем: раскрыты принципы и инструменты «программирующего партнерства» американской внешнеполитической стратегии в Центральной Азии в период администраций Б.Клинтона и Дж.Буша-мл. в контексте реализации доктрины политико-дипломатического диалога и взаимодействия с государствами региона по всему спектру наиболее важных международных проблем; обоснованы стратегические цели и интересы США в регионе на фоне фундаментальных геополитических сдвигов в Центральной Азии, выраженных в приверженности стран региона светскому пути развития, строительству демократического общества с рыночной экономикой, открытости миру и проведению независимой внешней политики, недопущению доминирования «третьей силы» в регионе; системно раскрыты особенности политико-дипломатического механизма отношений США с государствами Центральной Азии в сфере безопасности и оборонного сотрудничества, борьбы с терроризмом и войны в Афганистане с учетом уникального геостратегического и геоэкономического положения региона, конвергенции влиятельных экономических и геополитических сил, российского и китайского факторов, присутствия Ирана, Индии, Пакистана, Турции; выявлено становление экономических параметров вовлеченности США в Центральной Азии, обозначены и рассмотрены американские подходы к региональным экономическим процессам в условиях глобального кризиса 2008-2009 годов, раскрыта трансформация энергетической политики США в регионах Центральной Азии и бассейна Каспийского моря; выработаны предложения и рекомендации для приоритетных направлений внешней политики Республики Узбекистан в отношениях с США с учетом опыта взаимоотношений двух государств в период деятельности администраций Б.Клинтона и Дж.Буша-мл., направленные на укрепление благоприятного и конструктивного сотрудничества, выстраивание продуктивных взаимосвязей с различными кругами американской элиты и общественных слоев, наращивание тесной координация действий и усилий государств Центральной Азии на американском направлении, активизацию формата постоянного диалога «С5+1». Заключение В результате комплексного историко-политического исследования, направленного на решение поставленных в диссертационной работе задач, был разработан ряд выводов, предложений и рекомендаций, способствующих расширению понимания политики США в Центральной Азии. Шодробный анализ эволюции концептуальных основ центральноазиатской политики США выявил, что в 1990-е годы Центральная Азия не входила в круг приоритетных направлений американской внешней политики. Американские интересы в Центральноазиатском регионе определялись ролью США в продвижении своих интересов в сопредельных регионах. После распада СССР Центральная Азия рассматривалась американским политическим истеблишментом в контексте борьбы против распространения ОМУ. При реализации своих стратегических интересов США не стремились вникать в суть и особенности меняющихся курсов внешней политики, проводимой странами региона, в том числе в области безопасности. США были заинтересованы в содействии реформам в виде демократических и рыночных преобразований, проводимых в новых независимых государствах на территории Центральной Азии, сохранении региональной стабильности. Таким образом, США придерживались принципа, согласно которому трансформация региональной подсистемы международных отношений носила эволюционный характер, при этом экономические интересы США в регионе оставались незначительными на протяжении 1990-х годов. II. Решение задачи по определению геополитических сдвигов в Центральной Азии и стратегических целей США в регионе обусловлено выводами о том, что с 1997 г. Центральная Азия приобрела статус самостоятельного объекта американской внешней политики. Главное место в региональной политике США было отведено развитию политического и военно-политического сотрудничества с Узбекистаном как с государством, наименее зависимым от России во внешней и оборонной политике. Развивались, хотя и отставали от уровня американско-узбекистанского сотрудничества, политические и военные отношения между США и Казахстаном. Однако декларируемая администрацией Б.Клинтона необходимость создания в регионе многосторонних институтов для разрешения конфликтов не получила реальных очертаний в региональной политике США. До конца 1990-х годов США не придавали значения афганскому конфликту и активизации радикальных исламских группировок и террористических организаций. Для политики администрации Б.Клинтона в регионе было характерно отсутствие готовности довести военнополитическое сотрудничество со странами региона до уровня, соответствующего потребностям и ожиданиям правящих элит центральноазиатских государств; США не были намерены брать на себя ответственность за обеспечение региональной безопасности и стабильности. Тем не менее региональная политика США в тот период оказала значительное влияние на формирование центральноазиатской подсистемы международных отношений. Активизация США в регионе предоставила центральноазиатским странам более широкие возможности для диверсификации внешних связей и внешнеполитического маневрирования, что ускорило становление государств региона в качестве субъектов мировой политики. III. Важным с точки зрения эволюции политики США в Центральной Азии стал 1999 год, когда в Ташкенте были совершены террористические акты, произведены атаки «Аль-Каиды» на несколько объектов США, включая американские посольства в Кении и Танзании. США стали придавать должное значение угрозам террористов в Центральной Азии. Растущая озабоченность по поводу угроз со стороны международного терроризма, а также обострение геополитической конкуренции между США и Россией стимулировали Вашингтон к расширению сотрудничества с Узбекистаном. Как отмечали многие эксперты, с 1999 по 2005 г., особенно в 2001-2003 гг., взаимоотношения между Вашингтоном и Ташкентом были более тесными, чем когда-либо, особенно в сфере обеспечения безопасности. Хотя Вашингтон активно поддерживал и развивал двусторонние отношения с Узбекистаном и другими странами региона, стимулировал расширение взаимодействия между ними, политике США в Центральной Азии при администрации Б.Клинтона недоставало комплексного регионального подхода и стратегической глубины. При всей остроте тех транснациональных проблем безопасности, которые проявились в Центральной Азии к концу 1990-х годов, США предпочитали избегать прямой вовлеченности в обеспечение безопасности в регионе. С точки зрения Вашингтона, для США не представляло особого интереса оказаться втянутыми в ситуацию, вызванную растущими противоречиями между РФ и КНР, осложненную угрозой исламского экстремизма. Таким образом, в конце 1990-х годов интересы США могли бы быть охарактеризованы как поддержание доступа в регион без прямого вовлечения в местные конфликты. IV. Администрация Дж.Буша-мл., пришедшая к власти в январе 2001 г., не планировала существенных изменений в политике США в Центральной Азии. Так называемые прагматики в его администрации, хоть были и готовы применять силу для отстаивания американских интересов, но всегда были осторожны и избирательны в своих подходах и действиях. События 11 сентября 2001 г. серьезно изменили и перетасовали стратегические приоритеты США практически во всех направлениях. Регионы и государства, традиционно считавшиеся периферией американской политики, включая Центральную Азию, Вашингтон начал рассматривать в совершенно ином ракурсе - как партнеров или игроков, участвующих во всеохватывающей антитеррористической кампании. Фактически администрация Дж.Буша-мл. переформатировала «новый интервенционизм» Б.Клинтона в концепцию «транснациональной войны». V. Теракты 11 сентября 2001 г. стали тем толчком, который стронул с места огромную лавину. Они спровоцировали США на резкие действия, и события стали развиваться по своей разрушительной логике. Все более активным вмешательством в ближневосточные дела Вашингтон «раскачивал» регион все сильнее. Этот процесс продолжался и при Б.Обаме, хотя он решительно отмежевался от курса Дж.Буша-мл. Религиознополитический конфликт на Ближнем Востоке приобрел уже такой всеобъемлющий характер, что его трудно вместить в региональные границы даже при сокрушении собственно ИГИЛ. Процесс перекройки границ, начатый радикалами под лозунгом создания «исламского государства», скорее всего продолжится и без их участия - в ходе борьбы региональных держав (Саудовская Аравия, Иран, Турция) за лидерство. VI. Изучение эволюции экономических и геоэнергетических интересов США в Центральной Азии позволяет заключить, что американская вовлеченность в регионе носит стратегический характер и во многом исходит из его географической близости к России и Китаю. В данном контексте энергоресурсы Центральной Азии для США, а впоследствии и для других держав стали механизмом проецирования своего влияния на регион и геополитической конкуренции в Евразии. Энергетическая политика США в регионе разворачивалась под лозунгом обеспечения доступа центральноазиатских государств к рынкам и капиталу в лице западных энергетических компаний. Поэтому лейтмотивом энергетической политики США стало продвижение проектов строительства альтернативных трубопроводов и выстраивание множественных связей между странами Центральной Азии и потенциальными потребителями углеводородов. После событий 11 сентября 2001 г. расширившееся американское военное присутствие в Центральной Азии позволило Вашингтону более активно продвигать собственные геоэкономические проекты в отношении энергоресурсов и путей их транспортировки в целях обеспечения прямого доступа к Центральной Азии и большому Ближнему Востоку. Анализ международных отношений в регионе в этот период показывает определенное сокращение российского влияния параллельно росту роли США. VII. Принимая во внимание географическое положение и ряд других факторов (среди которых, например, уже налаженные в 1996-2001 гг. достаточно тесные связи в сфере безопасности), Узбекистан стал играть активную и даже ведущую роль в созданной международной коалиции. Содействие антитеррористической операции в Афганистане, оказанное Узбекистаном и другими государствами Центральной Азии, во многом стало решающим фактором перемещения региона с периферии международной жизни в центр внимания США и всего мирового сообщества, превращения его в плацдарм противодействия распространению международного терроризма, религиозного экстремизма и наркобизнеса в мире. VIII. Определяя основные компоненты стратегии США в сфере региональной безопасности в Центральной Азии, диссертант установил, что отношения между США и Узбекистаном оставались достаточно тесными вплоть до 2003 г., когда Конгресс США проголосовал за приостановку военной помощи Узбекистану под предлогом нарушений прав человека и медленного хода политических реформ в республике. Тему прав человека в международной политике традиционно эксплуатировали представители двух групп американского политического спектра - левые либералы среди демократов и неоконсерваторы из числа республиканцев. Именно последние начали брать верх в Вашингтоне на волне расширяющейся глобальной борьбы с терроризмом. Одним из результатов такой политики и методов, которые поддерживали и проводили неоконсерваторы, стали так называемые «цветные революции» в Грузии и на Украине, а впоследствии в Кыргызстане. Тем не менее, сотрудничество двух государств по вопросам безопасности в Афганистане и Центральной Азии продолжалось до 2005 г. Более того, Узбекистан делал выверенные практические шаги по углублению политических преобразований, в том числе чтобы смягчать отношение США и сформировать благоприятный климат в двусторонних отношениях. Это было связано с определенными ожиданиями укрепления безопасности в Центральной Азии и Афганистане, а также перспективами преодоления транспортно-коммуникационной замкнутости региона, которые связывались с расширением присутствия здесь США. Однако вовлеченность США (в той или иной степени) в так называемые «цветные революции» в Грузии, Украине и Кыргызстане, а также реакция Вашингтона на события в Андижане привели к сбою в двусторонних отношениях, что выразилось, в частности, в выдворении войск США из базы «Карши-Ханабад», сокращении их экономического и социально-культурного присутствия в республике. Для США разрыв с Узбекистаном не только осложнил проведение операций в Афганистане, но и стал началом существенного ослабления американских позиций в Центральной Азии. В 2005-2008 гг. произошел очередной спад во взаимоотношениях между США и странами региона. Но от предыдущих колебаний в двусторонних отношениях между Вашингтоном и центральноазиатскими государствами, которые наблюдались при администрации Б.Клинтона, его отличало отсутствие у США внятного представления об исправлении ситуации. IX. В 2005-2006 гг. Вашингтон предпринял ряд мер, чтобы сохранить доступ к инфраструктуре в Центральной Азии. Уже в конце июля 2005 г. министр обороны Д. Рамсфелд посетил Киргизию и Таджикистан, после чего Бишкек заявил, что авиабаза в Манасе продолжит функционирование, а руководство Таджикистана подтвердило, что поддерживает действия США в Афганистане и сохраняет за антитеррористической коалицией право на использование воздушного пространства страны. Дальнейшие попытки США пересмотреть свою линию поведения в Центральной Азии оказались малоуспешны также потому, что ситуация в Афганистане стала ухудшаться. В Афганистане США оказались втянутыми в продолжительное, достаточно высокозатратное и запутанное противостояние. Ситуация осложнялась тем, что США больше не имели свободных ресурсов для проведения центральноазиатской политики, поскольку операция в Ираке также была далека от своего завершения. В свою очередь, в самих США набирал обороты финансовый кризис, который позже вылился в глобальный. Вашингтон попытался возложить, хотя и не очень успешно, больше ответственности за ситуацию в Афганистане и Центральной Азии на союзников по НАТО, прежде всего на страны Евросоюза. По сути это означало бы добровольный уход США из региона. Тем не менее осуществить этот маневр администрации Дж.Буша-мл. не удалось, как и администрации Б.Обамы, пришедшей в Белый дом в 2009 г. В результате только после 2010 г. началось постепенное восстановление отношений между США и странами Центральной Азии, включая Узбекистан. Однако политика США по-прежнему характеризовалась отсутствием достаточной стратегической глубины и комплексности в подходах к решению проблем безопасности и экономического развития региона. X. Выявляя особенности политико-дипломатического механизма отношений США с государствами Центральной Азии с учетом российского фактора, диссертант пришел к выводу о том, что Центральная Азия в силу своего географического положения оказалась на пересечении геополитических и геоэкономических интересов региональных и глобальных держав, в первую очередь США и России. Динамика взаимоотношений между РФ и США в регионе в основном имела конфликтный характер разной степени интенсивности. За исследуемый период с 1991 по 2008 г. (как и в последующие периоды) США так и не удалось сформировать в Центральной Азии «сообщество безопасности» государств. Попытки выстроить «сообщество безопасности», сформировать институциональную базу «регионального комплекса безопасности» предпринимали как сами страны региона, так и внерегиональные силы. США продвигали инициативы на основе двусторонних отношений, а также в рамках НАТО, на определенном отрезке времени - в рамках ГУАМ/ГУУАМ. Россия оставалась приверженной ОДКБ, в дополнение к которому стремилась задействовать экономические механизмы в формате Таможенного союза, ЕврАзЭС/ЕАЭС. Россия и Китай при участии стран Центральной Азии в рамках ШОС стремились создавать эффективные механизмы многостороннего взаимодействия по вопросам безопасности. Следует отметить, что Москва активно использовала ШОС для вытеснения США из Центральной Азии. Сами страны региона выступали с инициативами, направленными на создание региональных механизмов сотрудничества в сфере безопасности. Казахстан продвигал инициативу Совещания по взаимодействию и мерам доверия в Азии (СВМДА). Узбекистан выступал инициатором контактных групп по Афганистану («6+2»), а также стремился использовать ОЦАС как механизм сотрудничества стран Центральной Азии в области безопасности и социально-экономической сфере. К работе таких структур в той или иной форме привлекались внешние силы с тем, чтобы выстраивать конструктивный диалог и налаживать взаимодействие по решению актуальных проблем, минимизировать (а в идеале - снимать) возникающие противоречия. Интересам самих стран Центральной Азии отвечает такой расклад сил, при котором ни один из геополитических центров не получил бы в регионе решающего преимущества. Тем не менее геополитическое соперничество между США (Западом) и Россией сводило практически на нет попытки наладить продвижение Центральной Азии по пути сотрудничества в сфере безопасности и устойчивого экономического развития. Конкуренция региональных проектов, интеграционных форматов и механизмов обеспечения безопасности, являющаяся прямым отражением геополитического соперничества России и США (Запада) в Центральной Азии, всегда приводила к фрагментации политико-экономического пространства региона. XI. Исследование геополитического аспекта российско-американских противоречий в контексте проблем региональной безопасности в Центральной Азии выявило, что обозначившийся уже в период правления Дж.Буша-мл. кризис американско-российских отношений углубился в период администрации Б.Обамы. Заявления Д.Трампа о готовности выстраивать конструктивный диалог с Москвой остаются практически невыполнимыми вне зависимости от общей направленности двусторонних отношений. Соперничество между США и РФ определяется фундаментальными расхождениями в понимании миропорядка и подходами к решению актуальных проблем регионального и глобального характера. Это не позволяет сторонам достичь паритета в двусторонних отношениях. XII. В определенной мере мягкая конкуренция (но не соперничество) между США и Россией может быть выгодна странам Центральноазиатского региона, поскольку позволит более эффективно реализовать свои интересы -индивидуальные/национальные и коллективные/общерегиональные. Однако достичь и поддерживать такое состояние в условиях Центральной Азии если и возможно, то чрезвычайно сложно. Игра на противоречащих интересах внерегиональных сил и соседей по региону, к которой прибегали лидеры некоторых центральноазиатских государств, приводит к непредсказуемым и подчас весьма печальным последствиям, поэтому наиболее приемлемая альтернатива для стран региона и сопредельных государств состоит в том, чтобы выстраивать механизмы сотрудничества и взаимодействия. Государства Центральной Азии переживают период становления в качестве самостоятельных субъектов геополитики, что требует определенного времени и политической воли со стороны их руководителей и народов региона. Центральная Азия должна позиционировать себя не просто как совокупность государств, которым история предопределила быть соседями, а единым организмом, обладающим общей геополитической и культурной идентичностью, общими стратегическими целями и последовательно их реализующим. На современном этапе наиболее актуальными представляются поиски прагматических совместных решений накопившихся проблем, прежде всего с позиций защиты собственных национальных интересов. Государствам региона целесообразно сосредоточиться на сближении внешнеполитических и внешнеэкономических ориентиров с целью преодоления фрагментации политико-экономического пространства Центральной Азии. Залогом успеха интеграционных инициатив может стать только единое видение перспектив политического и экономического взаимодействия с ключевыми партнерами.