О РАССКАЗАХ П. РОМАНОВА

Аннотация

In this article, Romanov has been seen as a master of satire, using humor and irony to critique Soviet bureaucracy, the ineffectiveness of certain policies, and the pretensions of the new Soviet elite. His works often highlight the absurdities of Soviet life, especially in relation to power dynamics and ideological inconsistencies. Key words: satirist, bureaucracy, story, hero, satirical content, cultural level, character. Одной из самых значительных фигур среди русских сатириков начала ХХ века является Пантелеймон Сергеевич Романов (1884 -1938), писатель до сих пор исследованный недостаточно и недооцененный по своим достоинствам. Он больше известен как автор небольших рассказов и очерков. Значительно реже внимание критиков привлекали его сатирические повести (некоторые из них иногда называются исследователями романами). Творчество П. Романова как мастера «малого жанра» уже подвергались научным исследованиям 1 . Тем не менее, посвятив наше исследование его более крупным произведениям, мы не можем не остановиться на кратком обзоре его малой сатирической прозы, поскольку типичные для нее темы, мотивы и образы были развиты писателем в повестях (или, по определению некоторых критиков, романах). Рассказы П. Романова разнообразны по тематике и способам художественного отображения реальности того времени. 1 Семенова С. Поэтика рассказов П. С. Романова. - Автореф….дисс. канд. фил. наук. – Елец, 2006; Щербакова Н.И. Философско-нравственное осмысление судьбы России в прозе П.Романова - Автореф….дисс. канд. фил. наук. –Краснодар, 1999. 437 Noyabr, 2024-Yil Среди них есть и трагические рассказы, несущие в себе философский смысл (например, рассказ «Курица»). Но нас интересуют его комические произведения, в которых автор язвительно разоблачает реалии общества 20-30-х годов, в которых писатель создает своеобразную классификацию типичных пороков этой эпохи. В первую очередь, это казенный бюрократизм, формализм определяющие общественную систему и приводящие к разложению и гибели человеческой личности. Тупая преданность установленным нормам приводит к насилию над личностью, извращает естественные человеческие чувства любви и дружбы. В классическом рассказе «Суд над пионером» (1926) на собрании ячейки унижают мальчика, просто посмевшего дружить с девочкой, провожавшего ее до дома. Его обвиняют в аморальности, о которой толком не имеют представления участники судилища. Они просто заимствуют клише у взрослых. Потому их обвинения выглядят еще более абсурдными. Противостоящий грубым нападкам пионер выглядит одиноким героем, отстаивающим подлинные человеческие чувства и отношения. Его изгоняют из пионеров, но он остается самим собой, личностью, не принимающей шаблонов поведения, фактически борцом против ложных ценностей, навязываемых порочной системой. Здесь можно говорить о положительном герое в сатирическом контексте. Как Чацкий у Грибоедова, пионер не понят и затравлен окружающим его обществом, основанном на косности традиций, ненависти ко всему, что не соответствует нормам поведения. Тупое и лицемерное собрание, отобрав у пионера галстук, оставляет в пионерах девочку с условием, что она «будет держать знамя пионера незапятнанным».2 Тот же формализм, тупость и агрессивность тех, кто устанавливает общественные нормы и стремится их воплотить в жизнь, высмеяны в рассказе «Белая свинья» (1931). В деревню приезжают сотрудники Союзмяса с целью «контрактации свиней», то есть закупки домашнего скота у населения, а фактически для ограбления крестьян, которые всячески сопротивляются и прячут свиней от пришельцев. Они демонстрируют чиновникам одну и ту же свинью, которую ловко таскают из дома в дом. В результате в сводке, посылаемой в центр, отражается целое стадо, нормы закупки перевыполнены, и чиновники ждут наград и повышений. В рапортах сообщается, что экспроприаторы «задыхаются от свиней», одинаковых по внешности и качеству и сулящих «целую гору мяса» (460). 2 Романов П. Повести и рассказы. - М.: Художественная литература, 1999, с.396. Далее выдержки из текста даются по этому изданию. 438 Noyabr, 2024-Yil Тупость ярых исполнителей инструкций сверху доводится сатириком до абсурда. Конечно, это сатирическое преувеличение, но не столь далекое от реальности, когда фикция становится нормой жизни, когда даже понимающие суть происходящего требуют эту фикцию и передают ее вверх по инстанциям. Послереволюционная действительность характерна выдвижением типа приспособленца, совершающего карьеру, претендующего быть носителем культуры, о которой у него нет ни малейшего представления. Подобный тип ярко выражает конторщик Кирюхин из рассказа, который так и называется «Культура» (1926). Он уверен, что уже его внешний вид (одет он модно, с иголочки) демонстрирует его культурный уровень. Он хвалится, что может говорить о Форде, но его сущность сразу проявляется в характерной фразе: «Сейчас меня вон та морда толкнула, тут бы ее крыть надо почем зря, да и зубы хорошенько двинуть, а только извинился» (383). Кирюхин тяготится своей «некультурной» женой, е