ПОНЯТИЕ СЛОВ «ЩЕДРОСТЬ И ТРУСОСТЬ» В ЛАКСКОМ ЯЗЫКАХ.

Аннотация

The article is devoted to the analysis of phraseological units of the Lak language, which reflect the image of a generous and cowardly person. The article is devoted to phraseological units that denote the generosity and cowardice of a person's character. This article analyzes the image of a generous person. Here we consider a step-by-step process of formation of spiritual and moral values of modern reality in phraseological units. Key words: The image of a person, value, generosity, cowardice phraseological units. В смысловой структуре их фразеологических и паремиологических образов нашли отражение внешний и внутренний облик человека, его поступки в различных обстоятельствах, специфика мировосприятия и осмысления окружающего мира и т. д. В данной стаьте анализируется фразеологические единицы лакского языка, в которых отражен образ трусливого человека. По поводу обсуждаемой проблемы и отражения образа человека в дагестанских языках Д. С. Самедов отмечает следующее: «Внешний и внутренний облик человека запечатлен в разных языках. В ряду таких единиц фразеологизмы занимают особое место, так как являются яркими микрофрагментами языковой картины мира» [2,c.43]. Если понятие «трусость» по отношению к лицам женского пола воспринимается с легкой иронией, то для мужчин оно является эмоционально осуждаемым качеством. Образ трусливого человека (мужчины) не актуален для дагестанского языкового сознания, он не представлен широко ни в лакском, ни в других языках. При этом имеющиеся образы достаточно экспрессивны и имеют негативно-оценочные коннотации. Нераспространенность фразеологических образов трусливого человека в лакском языке можно объяснить, вероятно, нежелательностью данного качества для мужчин и его негативной оценкой носителями языка. Подобные фразеологические образы – плод многовекового творчества лакцев, переходивших, как и все народы, от конкретных образов к метафорическим, создававших 1 14 7 International scientific journal ISSN: 2181-3906 «MODERN SCIENCE АND RESEARCH» 2023 VOLUME 2 / ISSUE 6 / UIF:8.2 / MODERNSCIENCE.UZ новые компаративные образы, характеризующиеся образно-ассоциативной спецификой восприятия и эмоционально-интеллектуального осмысления окружающего мира. В лакском языке отмечены фразеологические образы, имеющие гендерный характер, поскольку они имеют отношение к характеристике, оценке лица конкретного пола. Характеризуемые фразеологические единицы, репрезентирующие концепт «трусливость», чаще всего имеют ориентированность на лиц мужского пола. Единицы этого типа характеризуются ученым в качестве структур, где «внешний» человек [в образе орла] не соответствует «внутреннему» человеку [в образе перепелки], «построены на отношениях ассоциативного противопоставления образов животных, переносно характеризующих различные качества человека» [1,c.54]. В лакском языке в паремиологических и фразеологических образах исследуемого типа используется в основном зооморфный культурный код. Как правило, это компаративные структуры, где оценка человеку дана через сравнение с животными. Д. С. Самедов приводит такой пример лакской паремии: куц барзул, тIуллу ххюнкIалул дур «вид как у орла, а поступки – как у перепелки» [5,c.76]. Противопоставление образов животных в исследуемом типе компаративных фразеологизмов и паремий – явление, характерное для лакского и других дагестанских языков. Чтобы актуализировать негативную оценку обозначаемого качества в сопоставлении лакцы обычно используют образы сильных и слабых животных. В лице жертвы изображается трус: ккаччин – ччиту, ччитун – кIулу хьун «для собаки кошкой, для кошки мышкой стать». Столкновение «собака – кошка» (ккаччи – читу), «кошка – мышка» (читу – кIулу) характеризует лицемера, труса, угодливого человека, готового быть/стать «жертвой» и исполнить волю того, кто сильней. Давая характеристику национально-культурному фразеологическому образу бивкIу нацI «мертвая вошь», Д. С. Самедов подчеркивает: «Для понимания таких смыслов, их национально-культурной специфики необходимо знать принципы и культурные основы развертывания, заключенного и иногда зашифрованного (закодированного в социально- культурном плане) в них смыслового содержания» [4,c.81]. А в другом случае использован образ собаки, которая лает на труса: нигьаусуйн ккаччилгу хIап чайссар «собака лает на трусливого» (здесь образ трусливого человека скрыто противопоставляется образу смельчака, на которого «собака не лает»; актуализация такого образа в нескрытой форме выглядит следующим образом: собака лает не на смелого, а на трусливого человека. В другом компаративном фразеологическом образе трусливого человека, имеющем зооморфный культурный код, также содержатся экспрессия и негативная окраска: къарчигъайлуяту лявкIусса ххюнчIа куна «как перепелка, спрятавшаяся от ястреба». Нами отмечены случаи, когда образ труса пересечен с образом никчемного, духовно слабого, пассивного человека. Таким образом формируется многослойность семантики фразеологизма: бивкIу нацI «о безынициативно-трусливом человеке» (букв. «ме