Арабский народный роман и образ Аййара

Аннотация

Historical and cultural issues dominate in modern research. While purely literary issues receive insufficient attention. However, it should be noted that until now the image of the character beloved by the people - the image of the rogue -ayyar has not been studied at all, just as the world of human of the literature of the Arab middle ages as a whole has not been studied. No attempt was made to determine its national and epochal features. One of the characteristic features of laughter in syrah is focus on the laughing man himself. Laughing most often laughs at himself, at this conclusions and failures, the heroes of sirah - the epigones of the main character – surprisingly combine the features of an ordinary person, not shining with beauty, not educated, end ideal, heroic features. He is brave and courageous, faithful to friends and generous with enemies, resourceful, smart, tireless and noble in spirit. The characteristic features of other medieval works, such as rogue romance or the rogue novel, are vivid depiction of the life of various layers of urban society of that time, a small number of fantastic elements that are so rich, an ironic attitude to the image, bordering on cynicism, and the associated denial 52 S HARQ MAS H’ALI of didactics. In the rogue novel there is no place for meekness and patience, dexterity, as well as cunning, assertiveness and strength, are considered virtue. The true hero here is the in who manages to play the most deft joke with the opponent, outsmart himself. Roguish literature played a large role is the development of Arabic narrative prose, which received new opportunities by expanding thematic and artistic boundaries the combination of elements of humor, science fiction and caricature, parody-satirical and fantastic - utopian tendencies made it possible to correlate the ayyar narratives with the global tradition of folk culture. Keywords and expressions: Arabic folk literature, laughter world, syrah, folk romance, roguish tales and stories, ayyar, image, plat. Европейские путешественники, попадавшие в страны Машрика и Магриба в прошлые века, в своих записках отмечали небывалое распространение и популярность арабов-сказочников. Это отмечали и путешественники, и дипломаты, и врачи, и ученые, и писатели, и «торговые гости», привозившие в заморские страны свои товары. О новой, неизвестной жизни, диковин- ных нравах и обычаях они писали в своих путевых дневниках и записях, из которых мы сегодня можем получить массу интересной информации о жизни средневекового Востока. В них, в частности, говорится о сказочниках ХIХ века, но традиции на Востоке отличаются особой устойчивостью, и если многие из обрядов далекой старины сохранились и в наши дни, то вряд ли были большие различия между сказочниками ХIII и ХIХ веков. А вот как русский писатель Василий Иванович Немирович-Данченко, известный описа- ниями своих путешествий по Востоку, представляет образы странствующих рассказчиков – артистов пустыни: «Они ходят по всему Алжиру и Магрибу. В лохмотьях, босоногие, но всмотритесь в эти лица. Орлиные носы, пламенные глаза, высокие лбы. Старый писатель сказал бы: с печатью истинного гения, хоть на гениях я вообще таких печатей не видел. Низко падают черные бороды, волнистые, шелковые. На лицах выражение печали, точно они поют о своей тоске, о личных страданиях. Ноздри трепещут, голос плачет, хотя строфы, заученные этими баритонами и тенорами, так же пелись несколько веков назад в таинственных городах счастливого Йемена, в солнечных оазисах Дарфура и Кордофана, по всему Нилу, в забытых нумидийских гнездах Триполи, в священном Кайруане и на юг вплоть до арабских поселков по всему Чаду. Вся скорбь Востока вылилась в этих словах, в их лейтмотивах – наследие давно исчезнувших народов и царств Тигра и Евфрата»1. Особенно ценным в рассказах сказочников было то, что собственно можно назвать индивидуальным творчеством - отступления от канонического текста, импровизация. Фольклор, исполняемый профессиональными чтецами и сказочниками, позднее начали записывать, составляя что-то вроде отдельных репертуарных сборников. Именно таким образом к ХИИ веку сформировалось знаменитое собрание сказок «Тысячи и одной ночи». Истории из «1001-ой ночи» включались в устный репертуар профессиональных сказочни- ков, а записи позволяли умножать их число, дополняя любое существующее издание все новыми и новыми волшебными сказками, бытовыми новеллами, короткими анекдотами или дидактическими историями. В результате от основного собрания сказок «Тысячи и одной ночи» отпочковалось несколько самостоятельных циклов. Один из них – «плутовской» – рассказывал о проделках веселых смельчаков из народа. Другой повествовал об авантюр- ных похождениях Харуна ар-Рашида, который в 786–809 годы правил Аббасидским халифатом. Третий цикл образовался вокруг царевича Синдбада, оклеветанного рабыней отца и ушедшего в далекие плавания, где он испытал увлекательные приключения. 1 Nemirovich-Danchenko V.I. Kray zolotogo zakata (The edge of the gol