Взаимодействие предметно-логического и контекстуального значений в метафоре

Аннотация

В статье анализируются средства взаимодействия предметно-логического и контекстуального значений в метафоре. Троп возникает в результате контекстуальной модификации. Появление нового смысла лексических единиц происходит тогда, когда соединяются семантически несовместимые элементы высказывания. Стилистический приём (СП) метафора имеет отношение к языку лишь постольку, поскольку всякая метафора конструируется из языкового материала и поскольку в языке заложен и функционирует закон переосмысления значений, который, типизируясь, используется в речи в коммуникативно-художественных целях. В этой связи представляется, что положение о том, что “поэтическая метафора отличается от примелькавшейся бытовой метафоры своей свежестью и новизной” [2, 156], мало что объясняет. Переносные значения повсеместно развиваются и закрепляются в смысловой структуре слова, и употребление слов в таких переносных значениях никакого отношения к стилистической метафоре не имеет. Видимо, о переносе значении здесь можно говорить в том смысле, что слово употребляется в значении не переносном, а скорее перенесенном с другого слова. С другой стороны, метафора рассматривается как продукт взаимодействия объективного предметно-логического значения слова и “значения контекстуального” [5, 133], условно на данный случай приписываемого ему. Идея взаимодействия представляется чрезвычайно существенной, ибо, в конечном счете, взаимодействие имеет место и в том, и в другом случае. Только в первом некое слово в данном его значении взаимодействует с “названием” иного референта (т.е. словом в определенном значении) или, как иногда полагают, с самим референтом [6, 120], а во втором все рассматривается на уровне значений: это “название” возводится в ранг значения, значения условного, всякий раз возникающего в контексте и в принципе не затрагивающего смысловой структуры слова (хотя многократное употребление речевой метафоры — слова в определенном “контекстуальном” значении — может привести к установлению настолько тесной связи между словом и изначально чуждым значением, что метафора станет языковой, а контекстуальное значение одним из значений смысловой структуры слова). Таким образом, взаимодействие в обоих случаях остается непреложным фактом, меняется лишь угол зрения. И если обозначить слова как X Y, ... их значения x (x x ...), y (y , у …) референты как R R …, а процесс взаимодействия , то в первом 1 2 1 2 x y случае мы имеем X Y (или X R ), а во втором x y . Принципиально важно y взаимодействие разнозначащих единиц. Взаимодействие остается, если метафору рассматривать как результат присвоения одним референтом (R ) некоего признака или признаков другого (R ). x y 55 Взаимодействие в данном случае имеет не прямой, а опосредствованный характер: оно и здесь осуществляется через посредство языковых единиц, но оно налицо: R X x y Y R . И не столь уж важно, как здесь рассматривать у, — x y как перенесенное на X значение Y или как контекстуальное значение X. Важно наличие взаимодействия содержательно различных элементов и их одновременное присутствие в нашем сознании. Но если метафора реализуется в речевом потоке в единичном слове или словосочетании, за которым стоит некий референт (R ), и никаких указаний на другой референт R - как это имеет место 1 2 в СП сравнении — нет, то возникает вопрос, как же обеспечивается (на практике почти стопроцентное) правильное декодирование данной метафоры, а следовательно, и всего сообщения читающим или слушающим. Ведь если пишущий или говорящий, строя метафору, исходит — сознательно или бессознательно — из каких-то определенных ассоциаций, то читающий или слушающий, естественно, не имеет о них никакого представления и тем не менее безошибочно их улавливает. Все, чем располагает, например, читающий письменный текст, — это последовательность слов (в их графическом аспекте), целесообразно организованных в соответствии с законами языка в какие-то в смысловом отношении законченные отрезки; но, так сказать, визуально они воспринимаются лишь как последовательности значащих единиц. Поэтому при всей важности уяснения механизма возникновения метафоры на уровне значений, весьма целесообразно обратить внимание на эту объективную и материально данную последовательность слов, которая и реализует, выявляет и, в конечном счете, создает метафору, как, очевидно, и многие другие лексические СП. Представляется, что подобный — назовем его линейный - подход к СП, подход не изнутри, не от скрытой от взгляда внутренней природы СП (например, метафоры в отличие, скажем, от метонимии), а от того, что объективно дано в тексте, может быть весьма целесообразным и плодотворным. По существу, в линейном плане выявляется отклонение от нормы (грамматической, словоупотребления и словосочетания), которое некоторые исследователи (Дж. Лич, например [7]) рассматривают как основу СП. Линейный подход лежит в основе принципа непредсказуемости как определяющего СП (напр., М. Риффатер [9]). Оставляя в стороне уязвимые места и того, и другого принципа (ведь отклонение от